Поздняков Дмитрий Игоревич – канд. фарм. наук, доцент, заведующий кафедрой фармакологии с курсом клинической фармакологи; ведущий научный сотрудник
пр. Калинина, д. 11, г. Пятигорск, 357532
пр. Кирова, д. 30, г. Пятигорск, 357501
Dmitry I. Pozdnyakov – Cand. of Sci. (Pharm.), Associate Professor, Head of the Department of Pharmacology with the course of Clinical Pharmacology; Leading Researcher
Kalinin Ave., 11, Pyatigorsk, 357532
Kirov Ave., 30, Pyatigorsk, 357501
Козлова Виктория Вячеславовна – канд. фарм. наук, доцент кафедры фармакологии с курсом клинической фармакологии; заведующая экспериментальной лабораторией с виварием
пр. Калинина, д. 11, г. Пятигорск, 357532
пр. Кирова, д. 30, г. Пятигорск, 357501
Viktoriya V. Kozlova – Cand. of Sci. (Pharm.), Associate Professor, Department of Pharmacology with the course of Clinical Pharmacology; Head of the experimental laboratory with vivarium
Kalinin Ave., 11, Pyatigorsk, 357532
Kirov Ave., 30, Pyatigorsk, 357501
Репс Валентина Федоровна – д-р биол. наук, профессор кафедры терапевтических дисциплин; ведущий научный сотрудник
пр. Калинина, д. 11, г. Пятигорск, 357532
пр. Кирова, д. 30, г. Пятигорск, 357501
Valentina F. Reps – Dr. of Sci. (Biol.), Professor, Department of Therapy; Leading Researcher
Kalinin Ave., 11, Pyatigorsk, 357532
Kirov Ave., 30, Pyatigorsk, 357501
Aim. To evaluate changes in the concentration of molecules that mark the neurodegenerative process, experimental spinal cord injuries (SCI) of various origins were studied.
Materials and methods. SCI was modeled in six-month-old male Wistar rats by exposing the T10 vertebra to: carbon dioxide under a pressure of 2 N/cm2 (pneumocontusion); free-falling load of three weights of 1.12 N/cm2, 1.68 N/cm2, 1.96 N/cm2 (contusion injury); compression with forceps (compression injury); partial hemisection of the spinal cord; mechanical laminectomy using a mechanical drill. There were 6 rats in each group, including the intact control group. On the 28th day after a single application of SCI in rats, the concentrations of tumor necrosis factor-alpha (TNF-α), interleukin 6 (IL-6), albumin, thiobarbituric acid reactive substances (TBA-RS) and superoxide dismutase activity were assessed in the blood serum.
Results. When modeling SCI of various origins in rats, the serum concentration of TNF-α increased (from 115.5% (p < 0.05) in mild contusion to 234.5% (p < 0.05) in compression trauma compared to intact control) as well as IL-6 (from 49.2% (p < 0.05) in mechanical laminectomy to 89.8% (p < 0.05) in hemisection compared with intact control), suggesting activation of inflammatory reactions. The concentration of albumin in the blood serum of rats with SCI was lower than that of intact animals, especially in the hemisection group – by 41.9% (p < 0.05). Animals with SCI had an increase in TBA-RS concentration ranging from 103.2% (p < 0.05) in mild contusion and compression to 135.5% (p < 0.05) in pneumocontusion, and a decrease in superoxide dismutase activity ranging from 26.3% (p < 0.05) in laminectomy to 31.7% (p < 0.05) in hemisection. At the same time, injuries caused by spinal compression and hemisection led to a more pronounced activation of the inflammatory process, as evidenced by the increased TNF-α content compared to other variants of SCI modeling.
Conclusion. All SCI simulations resulted in equivalent activation of oxidative stress, while inflammation is more pronounced when reproducing compression injury and injury caused by spinal hemisection.
Цель исследования. В условиях экспериментальной травмы спинного мозга (ТСМ) различного генеза оценить изменение концентрации молекул-маркеров нейродеструктивного процесса.
Материалы и методы. ТСМ моделировали у шестимесячных крыс-самцов Wistar путем воздействия на позвонок Т10: углекислого газа под давлением 2 Н/см² (пневмоконтузия); свободнопадающего груза трех весов: 1,12, 1,68, 1,96 Н/см² (контузионная травма); сжатия щипцами (компрессионная травма); частичной гемисекции спинного мозга; механической ламинэктомии с использованием механического бура. В каждой группе, в том числе контрольной, было по 6 крыс. На 28-е сутки после однократного нанесения ТСМ у крыс в сыворотке крови оценивали концентрацию: фактора некроза опухоли-альфа (ФНО-α), интерлейкина 6 (ИЛ-6), альбумина, реагирующих с тиобарбитуровой кислотой активных продуктов (ТБК-АП) и активность супероксиддисмутазы (СОД).
Результаты. При моделировании ТСМ различного генеза у крыс отмечается повышение концентрации в сыворотке крови ФНО-α (от 115,5% (p < 0,05) при легкой контузии до 234,5% (p < 0,05) при компрессионной травме в сравнении с интактным контролем) и ИЛ-6 (от 49,2% (p < 0,05) при механической ламинэктомии до 89,8% (p < 0,05) при гемисекции в сравнении с интактным контролем), что может свидетельствовать об активации реакций воспаления. Концентрация альбумина в сыворотке крови крыс с ТСМ была ниже, чем у интактных животных, особенно в группе гемисекции – на 41,9% (p < 0,05). Также было установлено, что у животных с ТСМ наблюдается увеличение концентрации ТБК-АП (на 103,2% (p < 0,05) при легкой контузии и компрессии до 135,5% (p < 0,05) при пневмоконтузии) при снижении активности СОД (от 26,3% (p < 0,05) при ламинэктомии до 31,7% (p < 0,05) при гемисекции). При этом травмы, вызванные компрессией позвоночника и гемисекцией, приводили к более выраженной активации воспалительного процесса, о чем свидетельствует повышенное по сравнению с остальными вариантами моделирования ТСМ содержание ФНО-α.
Заключение. Все варианты моделирования ТСМ привели к эквивалентной активации окислительного стресса, тогда как воспаление более выражено при воспроизведении компрессионной травмы и травмы, вызванной гемисекцией спинного мозга.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.