Contemporary sarcopenia diagnosis: evolving definitions, screening, and instrumental assessment – a narrative review

O. N. Tkacheva; E. N. Dudinskaya; Y. V. Kotovskaya; A. V. Naumov; N. O. Khovasova; B. I. Isaeva; K. O. Chepygova; О. Н. Ткачева; Е. Н. Дудинская; Ю. В. Котовская; А. В. Наумов; Н. О. Ховасова; Б. И. Исаева; К. О. Чепыгова

doi:10.47093/2218-7332.2026.17.2.4-16

Современная диагностика саркопении: эволюция определений, скрининг и инструментальная оценка – нарративный обзор

О. Н. Ткачева, Е. Н. Дудинская, Ю. В. Котовская, А. В. Наумов, Н. О. Ховасова, Б. И. Исаева, К. О. Чепыгова

https://doi.org/10.47093/2218-7332.2026.17.2.4-16

Полный текст:

PDF (Eng) PDF (Rus) HTML (Eng) HTML XML (Eng) XML Допфайлы

сгенерировать QR код

Содержание

Перейти к:

Аннотация

В настоящее время распространенность саркопении в мире составляет 10–27%, в Российской Федерации – 30–37%. Данное состояние имеет большое социальное значение, ассоциируясь с переломами, утратой трудоспособности и увеличением риска смерти. Несмотря на это, саркопения остается недостаточно диагностируемым состоянием. Диагностика затрудняется отсутствием универсальных критериев, единых пороговых значений и широкодоступных инструментов скрининга, а применение к российской популяции неадаптированных зарубежных нормативов может привести как к гипо-, так и к гипердиагностике.

Цель. Проанализировать эволюцию международных и российских подходов к диагностике саркопении, оценить диагностическую ценность и ограничения доступных скрининговых и инструментальных методов, сформулировать предложения по оптимизации диагностических стратегий в клинической практике Российской Федерации.

Материалы и методы. Проведен анализ литературы в базах PubMed/MEDLINE, Scopus, Google Scholar и eLibrary.ru за 2006–2026 гг. по вопросам диагностики саркопении. Включались систематические обзоры, метаанализы, рандомизированные контролируемые и когортные исследования, консенсусные документы и клинические рекомендации.

Результаты. Прослежен переход от изолированной оценки мышечной массы к моделям, в которых мышечная сила служит первичным критерием, а физическая работоспособность – показателем тяжести. Показана вариабельность пороговых значений кистевой динамометрии между популяциями. В частности, у россиян старше 65 лет сила находится у нижней границы европейских норм. Ни один скрининговый инструмент не показал одновременно высокой чувствительности и специфичности. Наиболее сбалансированный из них – SARC-CalF – не валидирован на российской популяции. Инструментальные методы имеют высокую точность, однако их применение ограничено высокой стоимостью, доступностью, зависимостью от гидратационного статуса и отсутствием стандартизированных протоколов.

Заключение. Для повышения эффективности диагностики саркопении в России необходима разработка национальных референтных значений, стандартизация протоколов и валидация скрининговых инструментов.

Ключевые слова

мышечная масса, мышечная сила, физическая работоспособность, старческая астения, пожилой возраст

Актуальность исследований в области саркопении обусловлена ее прямым воздействием на инвалидизацию, госпитализации и смертность. Саркопения повышает риск падений, переломов и ограничения самообслуживания, а также ассоциирована с сердечно-сосудистыми, респираторными заболеваниями и когнитивными расстройствами [1][2]. По данным ООН, доля лиц в возрасте ≥65 лет увеличилась с 6% в 1990 году до 9% в 2019 году, и, по прогнозам, достигнет 16% к 2050 году¹. Распространенность саркопении в мире варьирует от 10 до 27% [3], в Российской Федерации – от 30 до 37% [4][5].

Цель настоящего обзора – проанализировать эволюцию международных и российских подходов к диагностике саркопении, оценить диагностическую ценность доступных скрининговых и инструментальных методов, выявить их ограничения, а также сформулировать предложения по оптимизации диагностических стратегий в реальной клинической практике Российской Федерации.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Для подготовки нарративного обзора проведен поиск литературы в электронных базах данных PubMed/MEDLINE, Scopus, Google Scholar и eLibrary.ru за период с января 2006 по июнь 2026 года. Поисковый запрос включал комбинации следующих терминов на русском и английском языках: «саркопения» / «sarcopenia», «диагностика» / «diagnosis», «скрининг» / «screening», «мышечная масса» / «muscle mass», «мышечная сила» / «muscle strength», «физическая работоспособность» / «physical performance», «биоимпедансный анализ» / «bioimpedance analysis», «двухэнергетическая рентгеноденситометрия» / «dual-energy X-ray absorptiometry», «динамометрия» / «dynamometry», «пожилой возраст» / «older adults», «старческая астения» / «frailty».

Критерии включения: систематические обзоры, метаанализы, рандомизированные контролируемые исследования, крупные наблюдательные когортные исследования, консенсусные документы и клинические рекомендации Европейской рабочей группы по изучению саркопении у пожилых людей (EWGSOP и EWGSOP2, European Working Group on Sarcopenia in Older People), Азиатской рабочей группы по саркопении (AWGS, Asian Working Group for Sarcopenia), Глобальной инициативы по лидерству в области саркопении (GLIS, Global Leadership Initiative in Sarcopenia), проекта по саркопении Фонда Национальных институтов здоровья (FNIH, Foundation for the National Institutes of Health Sarcopenia Project), Консорциума по определению саркопении и ее исходам (SDOC, Sarcopenia Definition and Outcomes Consortium) и Российской ассоциации геронтологов и гериатров (РАГГ), а также публикации, посвященные диагностике, эпидемиологии или патогенезу саркопении. Критерии исключения: клинические случаи, исследования на животных, работы, не имеющие отношения к диагностике саркопении.

Извлечение данных проводилось пятью независимыми авторами с последующим консенсусным разрешением разногласий. Для каждого включенного источника фиксировались: авторы, год публикации, дизайн исследования, популяция, методы диагностики саркопении, основные результаты и ограничения.

Эволюция диагностических критериев саркопении: от массы к функции

Первым шагом к стандартизации диагностики саркопении стал консенсус EWGSOP (2010), унифицировавший определение саркопении как синдрома с прогрессирующей потерей массы и силы скелетных мышц [6]. В 2014 году FNIH на основе данных крупных когортных исследований предложил оптимизированные пороговые значения для мышечной силы и мышечной массы [7].

В 2016 году саркопения получила самостоятельный код M62.84 в клинической модификации Международной классификации болезней 10-го пересмотра, применяемой в США (ICD-10-CM); код введен в действие с 1 октября 2016 года и стал формальным признанием саркопении отдельной нозологической единицей, а не синдромом [8]. Этот шаг не только подчеркнул необходимость стандартизации диагностики и лечения, но и стимулировал объединение диагностических подходов на глобальном уровне. Следует учитывать, что речь идет о национальной клинической модификации: в базовой версии МКБ-10 Всемирной организации здравоохранения, действующей в том числе в Российской Федерации, отдельная рубрика для саркопении отсутствует, а код M62.8 обозначает «Другие уточненные поражения мышц».

В 2018 году EWGSOP2 определил саркопению как прогрессирующее генерализованное заболевание скелетных мышц [2]. В 2019 году AWGS предложил этнически адаптированные пороги [9]. SDOC подчеркнул необходимость дифференциации саркопении от кахексии и недостаточности питания [10], а GLIS (2024) разделил диагностические параметры на компоненты и исходы (нарушение работоспособности, падения, инвалидизация) [11]. В 2025 году AWGS опубликовал обновленный консенсус, расширив возрастной диапазон до 50–64 лет, упростив алгоритм и отказавшись от категории «тяжелая саркопения» в пользу «вероятной саркопении» [12].

В 2026 году клинические рекомендации РАГГ определили саркопению как прогрессирующее возраст-ассоциированное генерализованное потенциально обратимое заболевание скелетной мускулатуры, связанное с высоким риском падений, переломов, инвалидизации и смерти².

Проблемы диагностики саркопении

Несмотря на значительный прогресс в изучении патогенетических механизмов и клинических последствий саркопении, ее диагностика остается затрудненной. Это обусловлено отсутствием универсальных диагностических критериев, единых пороговых значений и широкодоступных инструментов скрининга.

В соответствии с консенсусами EWGSOP2, AWGS, FNIH, диагностика строится на трехступенчатом подходе: выявление снижения мышечной силы, подтверждение низкой мышечной массы и, на заключительном этапе, оценка физической работоспособности.

Однако различия в используемых пороговых значениях затрудняют интерпретацию результатов и сравнение данных между популяциями.

Основной проблемой также является отсутствие универсальных стандартов и доступных инструментов диагностики саркопении. Точные методы оценки мышечной массы – двухэнергетическая рентгеновская абсорбциометрия (DXA, dual-energy X-ray absorptiometry), компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ) – ограничены в применении из-за стоимости и технических требований. Скрининговые тесты, такие как SARC-F (strength, assistance in walking, rise from a chair, climb stairs, falls, сила, помощь при ходьбе, вставание со стула, подъем по лестнице, падения), обладают низкой чувствительностью на ранних стадиях.

Скрининг саркопении на первичном этапе: возможности и ограничения

Универсального скринингового теста с высокой чувствительностью, специфичностью и воспроизводимостью не существует [2][13]. Наибольшее распространение получил опросник SARC-F; сумма ≥4 баллов свидетельствует о риске саркопении [14]. Однако низкая чувствительность (21–61% при специфичности 86–91%) ограничивает его применение [15–20].

Для повышения точности разработаны модификации с антропометрическими параметрами. Наиболее изучена SARC-CalF (SARC-F with calf circumference, модификация SARC-F с добавлением окружности голени), включающая измерение окружности голени (пороговые значения <34 см у мужчин и <33 см у женщин; добавление 10 баллов, суммарный порог ≥11) [21]. По данным E.J. Kim и соавт. [22], чувствительность SARC-CalF составляет 53,3%, специфичность – 87,3%, площадь под ROC-кривой (AUC, area under the ROC curve) – 0,78. Другие модификации: SARC-F + MUAC (mid-upper arm circumference, окружность средней трети плеча), SARC-F + EBM (elderly body mass, пожилой возраст и низкая масса тела), где возраст ≥75 лет, индекс массы тела (ИМТ) ≤21 кг/м², SARC-CalF + MUAC и SARC-CalF + MUAC с поправкой на ИМТ. Добавление MUAC повышает чувствительность, снижая специфичность [23]; SARC-F + EBM улучшает выявление пожилых пациентов с низкой массой тела [24][25]. Комбинированные версии требуют дальнейшей валидации [23][26].

Среди неопросных методов тест Ishii c пороговыми значениями ≥105 баллов для мужчин и ≥120 баллов для женщин [27] показал наилучшую диагностическую точность в исследовании A.B. de Lima и соавт. [23]: у мужчин чувствительность составила 69,2%, специфичность – 97,1%, AUC – 0,831; у женщин – 52,5%, 100% и 0,762 соответственно.

Опросник MSRA (Mini Sarcopenia Risk Assessment, краткая оценка риска саркопении) в версиях MSRA-7 и MSRA-5 включает оценку возраста, госпитализаций, физической активности, питания и потери веса [28]. Пороговые значения ≤30 баллов для MSRA-7 и ≤45 баллов для MSRA-5 ассоциированы с риском саркопении [28][29]. MSRA обладает высокой чувствительностью (80%) при сравнительно более низкой специфичности (50–60%); эти диагностические характеристики подтверждены в исследованиях валидации в различных популяциях [28–31]. Выбор инструмента зависит от условий и ресурсов.

В российской популяции данные о валидации рассмотренных инструментов ограничены: SARC-F изучался преимущественно в отдельных нозологических группах и показал низкую диагностическую значимость [19], тогда как данные по SARC-CalF, тесту Ishii и MSRA отсутствуют. При этом диагностическая точность скрининговых инструментов существенно варьирует между исследованиями и популяциями [32], что подчеркивает необходимость их отдельной валидации перед широким применением в российской клинической практике.

В таблице 1 представлена сравнительная характеристика основных скрининговых инструментов для выявления саркопении.

Таблица 1. Сравнительная характеристика скрининговых тестов для выявления саркопении

Тест	Компоненты	Порог риска	Преимущества	Ограничения
SARC-F [14]	5 вопросов: мышечная сила, ходьба, вставание со стула, подъем по лестнице, падения	≥4 баллов	Простота, быстрота и отсутствие оборудования	Низкая чувствительность (21–61%), зависимость от когнитивного статуса
SARC-CalF [21][22]	SARC-F + CC	≥11 баллов; CC <34 см у мужчин, <33 см у женщин	Выше диагностическая точность, чем у SARC-F	Чувствительность около 53%, зависимость от отеков и ожирения
SARC-F + MUAC [23]	SARC-F + MUAC	≥12 баллов	Повышает чувствительность за счет антропометрии верхней конечности	Снижение специфичности, возможны ложноположительные результаты
SARC-F + EBM [24]	SARC-F + возраст ≥75 лет + ИМТ ≤21 кг/м²	≥12 баллов	Лучше выявляет пациентов с низкой массой тела	Зависимость от точности оценки ИМТ и возраста
SARC-CalF + MUAC [23]	SARC-F + CC + MUAC	≥12 баллов	Баланс чувствительности и специфичности	Умеренная точность, ограниченная внешняя валидация
SARC-CalF + MUAC с поправкой на ИМТ [23]	SARC-F + CC + MUAC с поправкой на ИМТ	Не стандартизирован	Применимость у пациентов с избытком массы тела	Требует дальнейшей валидации
Тест Ishii [27]	Возраст + сила кистевого хвата + CC	≥105 баллов у мужчин; ≥120 баллов у женщин	Высокая диагностическая точность	Требует динамометра, калькулятора, уточнения порогов для разных популяций
MSRA 7 / MSRA 5 [28]	Возраст, госпитализации, физическая активность, питание, потеря массы тела	≤30 / ≤45 баллов	Высокая чувствительность (~80%), учет нутритивных и социальных факторов	Низкая специфичность (50–60%), зависимость от точности ответов пациента

Примечание: CC – calf circumference, окружность голени; EBM – elderly body mass, пожилой возраст и низкая масса тела; MSRA – Mini Sarcopenia Risk Assessment, краткая оценка риска саркопении; MUAC – mid-upper arm circumference, окружность средней трети плеча; SARC-CalF – SARC-F with calf circumference, модификация SARC-F с добавлением окружности голени; SARC-F – strength, assistance in walking, rise from a chair, climb stairs, falls, сила, помощь при ходьбе, вставание со стула, подъем по лестнице, падения; ИМТ – индекс массы тела.

Оценка мышечной силы: динамометрия как ключевой критерий

Кистевая динамометрия – простой, недорогой и неинвазивный метод оценки мышечной силы, широко применяемый в гериатрии, реабилитации и эпидемиологических исследованиях. Низкая мышечная сила ассоциирована с повышенным риском функциональных ограничений, госпитализаций, сердечно-сосудистых событий и смертности [33][34], что обусловливает ее включение в алгоритмы диагностики саркопении и старческой астении.

EWGSOP2 и AWGS 2025 определили низкую мышечную силу как центральный диагностический параметр наряду с мышечной массой, причем снижение силы рассматривается как ключевой ранний признак [2][12]. Однако применение кистевой динамометрии ограничено вариабельностью пороговых значений, антропометрическими различиями, неоднородностью протоколов измерения и различиями динамометров [2][35].

Исторически динамометрия развивалась с XIX века, а с 1950-х годов гидравлический динамометр Jamar стал референсным прибором [36][37]. Анализ публикаций показал, что уже тогда на результаты влияли положение кисти, угол сгибания в локте, число попыток и тип устройства [35][37]. Стандартизированный протокол Американского общества терапевтов кисти предписывает измерение сидя, с приведенными плечами и локтями, согнутыми под 90° [38]. V. Mathiowetz и соавт. [39] установили первые нормативные значения, подтвердив возрастной тренд: пик силы к 30 годам с последующим снижением. L.P. Fried и соавт. (2001) [40] включили слабость в фенотип старческой астении, рассматривая результат кистевой динамометрии как маркер уязвимости.

EWGSOP 2010 включил кистевую динамометрию в диагностику саркопении, но EWGSOP2 радикально усилил ее диагностическое значение, определив снижение мышечной силы как первичный критерий: значения <27 кг у мужчин и <16 кг у женщин указывают на вероятную саркопению [2][6]. AWGS 2019 предложил для азиатской популяции пороговые значения <28 кг для мужчин и <18 кг для женщин [9]. AWGS 2025 требует одновременного снижения мышечной силы и мышечной массы для установления диагноза; пороговые значения составляют <28 и <18 кг для лиц ≥65 лет и <34 и <20 кг для лиц 50–64 лет соответственно [12].

Универсального порогового значения мышечной силы не существует. EWGSOP2 опирается на работу R.M. Dodds и соавт. (60 803 наблюдения, T-score подход на 2,5 стандартного отклонения ниже пикового значения) [41]. Однако мышечная сила зависит от роста, массы тела, этнической принадлежности, физической активности и протокола. Исторически использовались более высокие пороговые значения: около 30 кг у мужчин и 20 кг у женщин [42], а также 37 кг у мужчин и 21 кг у женщин для риска ограничения мобильности [43], что подчеркивает зависимость пороговых значений от выбранного клинического исхода и характеристик популяции.

Международные различия очевидны: в исследовании PURE (125 462 участника) сила кистевого хвата была выше в Европе и Северной Америке, ниже – в Южной Азии и Африке [44]. Систематический обзор 2024 года, включавший 2,4 млн взрослых из 69 стран, показал, что пиковые значения силы кистевого хвата составили 49,7 кг у мужчин и 29,7 кг у женщин в возрасте 30–39 лет с последующим снижением [45]. Сопоставление российской и норвежской популяции в возрасте 40–69 лет выявило устойчивые различия в силе между странами, которые нельзя объяснить различиями протоколов [46]. Российские данные показали, что мышечная сила у россиян старше 65 лет находится на нижней границе европейских норм; в дальнейшем были предложены российские пороги 24 кг для мужчин и 17 кг для женщин, однако выборка ограничена возрастом до 74 лет [47][48]. При этом в клинических рекомендациях 2026 года для российской практики закреплены пороговые значения EWGSOP22, что делает их валидацию на репрезентативных отечественных когортах приоритетной задачей.

Пороги с поправкой на ИМТ не предназначены для диагностики саркопении [40]. В исследовании 2007 г. выявлено, что мышечная сила у тайванцев на 25–27% ниже «консолидированных норм», что привело к разработке региональных норм [49].

Методологические проблемы включают вариабельность протоколов (положение пациента, число попыток, выбор руки) [35] и различия между динамометрами.

Таким образом, мышечная сила не является автономным диагностическим критерием саркопении. Пороги зависят от популяции, возраста, пола и оцениваемого клинического исхода. Динамометрия требует стандартизации прибора, протокола и пороговых значений, иначе она воспроизводит методические ошибки.

Оценка мышечной массы: инструментальные методы и их ограничения

Биоимпедансный анализ (БИА) – доступный метод определения состава тела по электрическому сопротивлению тканей, позволяющий оценить мышечную и жировую массу, а также содержание воды. Основной показатель для диагностики саркопении – индекс аппендикулярной мышечной массы (ИАММ; мышечная масса конечностей / рост²). Согласно AWGS 2019, пороговые значения ИАММ для БИА: <7,0 кг/м² для мужчин и <5,7 кг/м² для женщин [9].

Однако не все приборы способны рассчитывать массу мышц рук и ног отдельно, что ограничивает вычисление ИАММ. В таких случаях используют альтернативные показатели – скелетно-мышечный индекс (общая мышечная масса / рост²) или индекс тощей массы, но их пороги менее стандартизированы и требуют популяционной валидации.

БИА также вычисляет фазовый угол как маркер качества мягких тканей, отражающий метаболические особенности и гидратацию. Предполагается, что более высокие значения свидетельствуют о целостности клеточных мембран [50][51]. Результаты могут искажаться при наличии металлических/силиконовых имплантов, электрокардиостимуляторов и приеме некоторых препаратов. Единых порогов фазового угла для диагностики саркопении не существует, что требует дальнейших исследований.

DXA в режиме «Все тело» – ключевой метод оценки мышечной массы, основанный на поглощении рентгеновского излучения мягкими тканями. Центральное значение имеет расчет аппендикулярной мышечной массы (АММ; сумма мышечной массы конечностей) и ИАММ. EWGSOP2 устанавливает снижение мышечной массы при ИАММ <7,0 кг/м² у мужчин и <5,5 кг/м² у женщин, что соответствует АММ ≤20 и ≤15 кг соответственно [2].

Для пациентов с ожирением используют альтернативные индексы: АММ/ИМТ (<0,789 для мужчин, <0,512 для женщин по FNIH) или АММ/вес, которые лучше коррелируют с физической работоспособностью [7]. AWGS 2025 предлагает дифференцированные пороги ИАММ: для лиц 50–64 лет – <7,2 кг/м² у мужчин и <5,5 кг/м² у женщин; для лиц ≥65 лет – <7,0 и <5,4 кг/м² соответственно [12].

Метаанализ у профессиональных спортсменов показал, что БИА систематически завышает тощую массу по сравнению с DXA (в среднем на 2,78 кг), но эти данные не применимы к общей популяции из-за различий в составе тела [52]. Кроме того, DXA не дифференцирует мышечную ткань от других компонентов тощей массы (жидкость, гликоген, соединительная ткань), что при отеках приводит к переоценке мышечной массы. Методу свойственны проекционные искажения (наложение тканей, артефакты позиционирования, импланты). DXA дает лишь количественную оценку, не отражая качество мышц, архитектонику или жировую инфильтрацию, что ограничивает его прогностическую ценность.

В таблице 2 систематизированы ключевые параметры БИА, DXA и лучевых методов визуализации.

Таблица 2. Сравнительная характеристика инструментальных методов оценки мышечной массы

Метод	Основные параметры и пороговые значения	Преимущества	Ограничения	Рекомендации по применению
БИА	ИАММ: <7,0 кг/м² у мужчин, <5,7 кг/м² у женщин (AWGS 2019) [9]; фазовый угол: <4,05° у мужчин, <3,55° у женщин [51]	Доступность, портативность, отсутствие ионизирующего излучения, низкая стоимость	Зависимость от гидратации, невозможность оценки качества мышц, ограниченная точность при ожирении	Для скрининга и первичной оценки мышечной массы при недоступности DXA; обязателен учет гидратации
DXA	ИАММ: <7,0 кг/м² у мужчин, <5,5 кг/м² у женщин (EWGSOP2) [2]; АММ/ИМТ: <0,789 у мужчин, <0,512 у женщин (FNIH) [7]	«Золотой стандарт» для количественной оценки состава тела, высокая воспроизводимость	Проекционные искажения, невозможность оценки качества мышц, ионизирующее излучение, высокая стоимость, ограниченная доступность	Предпочтительный метод подтверждения диагноза при наличии возможности; референтный для количественной оценки
КТ / МРТ	СМИ на уровне L3: <52,4 ²см²/м² у мужчин, <38,5 см²/м² у женщин (КТ) [57]; МРТ – аналогичные протоколы [58]	Прямая визуализация, оценка площади поперечного сечения и жировой инфильтрации (миостеатоз); отсутствие проекционных искажений	Высокая стоимость, ограниченная доступность, лучевая нагрузка для КТ, длительность исследования, трудоемкость сегментации; отсутствие стандартизированных порогов	Для углубленной оценки, в том числе качества мышечной ткани и миостеатоза, а также в научных исследованиях

Примечание: AWGS – Asian Working Group for Sarcopenia, Азиатская рабочая группа по саркопении; DXA – dual-energy X-ray absorptiometry, двухэнергетическая рентгеновская абсорбциометрия; EWGSOP2 – European Working Group on Sarcopenia in Older People 2, вторая Европейская рабочая группа по изучению саркопении у пожилых людей; FNIH – Foundation for the National Institutes of Health Sarcopenia Project, проект по саркопении Фонда Национальных институтов здоровья; L3 – third lumbar vertebra, третий поясничный позвонок; АММ – аппендикулярная мышечная масса; БИА – биоимпедансный анализ; ИАММ – индекс аппендикулярной мышечной массы; ИМТ – индекс массы тела; КТ – компьютерная томография; МРТ – магнитно-резонансная томография; СМИ – скелетно-мышечный индекс.

Особенности определения нормативных значений мышечной массы

Одним из фундаментальных исследований, определяющих европейские нормы мышечной массы, является Rosetta Study – проект по изучению состава тела. Его результаты использованы в работе R.N. Baumgartner и соавт. (1998) [53], где авторы разработали и валидировали антропометрическое уравнение для прогнозирования АММ с DXA в качестве референтного метода. Уравнение показало высокую точность (R²= 0,91, стандартная ошибка оценки = 1,58 кг), что позволило применять его в эпидемиологических исследованиях при отсутствии инструментальных методов. Впервые предложено операциональное определение саркопении как индекса АММ/рост², значение которого более чем на 2 стандартных отклонения ниже среднего значения в молодой референтной группе. Пороговые значения составили 7,26 кг/м² для мужчин и 5,45 кг/м² для женщин [53]. Этот подход стал основой для последующих консенсусов (EWGSOP, FNIH и др.). Исследование Health ABC Study подтвердило эти нормы и стало базой для EWGSOP 2010 [54].

В азиатских исследованиях, ставших основой для AWGS 2014, выявлена слабая корреляция с уравнением Baumgartner для определения снижения мышечной массы [55]. Проблема рост-корректированного определения особенно выражена у женщин, так как показатель не отражал возрастные потери мышечной массы из-за значительного снижения роста с возрастом. Исследование 2011 г. в китайской популяции показало сходные результаты: пороги АММ/рост² для китайцев (5,85 кг/м² мужчин и 4,23 кг/м²у женщин) значительно ниже, чем в американской популяции (7,26 и 5,45 кг/м²соответственно), а для женщин – даже ниже гонконгских значений (4,82 кг/м²) [56]. Это поставило под сомнение универсальность метода и привело к пересмотру этнически специфичных критериев для азиатской популяции.

Компьютерная и магнитно-резонансная томография

КТ и МРТ являются наиболее достоверными методами оценки мышечной массы благодаря трехмерному измерению и отсутствию проекционных искажений, свойственных DXA. КТ позволяет оценить мышечную плотность в единицах Хаунсфилда и сегментировать мышечную ткань на аксиальных срезах, отделяя ее от жировой и соединительной ткани, с расчетом скелетно-мышечного индекса. Традиционный подход состоит в измерении площади поперечного сечения мышц на уровне третьего поясничного позвонка с нормализацией на рост пациента, что коррелирует с общей мышечной массой тела [57][58]. Практическое применение КТ и МРТ для рутинного скрининга ограничено высокой стоимостью, лучевой нагрузкой при КТ и трудоемкостью ручной сегментации.

Оценка физической работоспособности: функциональные тесты как показатель тяжести саркопении

В современных алгоритмах тесты физической работоспособности применяются для стратификации тяжести, а не как замена оценки мышечной массы. Согласно EWGSOP2 тяжелая саркопения диагностируется при сочетании сниженной силы, мышечной массы и физической работоспособности. Наиболее распространены тест «Встань и иди», тест 4-метровой ходьбы и краткая батарея тестов физического функционирования (КБТФФ), оценивающие мобильность, баланс, выносливость и функцию нижних конечностей [2][59].

Тест «Встань и иди» с порогом ≥20 с указывает на низкую физическую работоспособность и, при снижении мышечной силы и массы, – на тяжелую саркопению [2][60]. Диагностическая точность зависит от популяции: у госпитализированных пожилых пациентов порог ≥10,85 с показал чувствительность 67,0%, специфичность 88,7%, AUC 0,80 [61][62]; у пожилых женщин – AUC 0,703, при пороге 9,8 с чувствительность составила 89,8%, специфичность – 41,7% [63]. Преимущества теста – быстрота и интегральная оценка; ограничения – зависимость результатов от неврологических, вестибулярных и когнитивных нарушений и отсутствие единого порога [64].

Тест ходьбы на 4 метра (порог ≤0,8 м/с) отражает снижение физической работоспособности [2][65].
Согласно метаанализу каждое снижение скорости ходьбы на 0,1 м/с повышает риск смерти на 12% [66]. Однако для диагностики саркопении тест имеет ограниченную ценность [64]. Тест 5-кратного подъема со стула с результатом >15 с трактуется как сниженная сила нижних конечностей и может заменять динамометрию [2][59]. В исследовании L.A. da Costa Teixeira и соавт. [63] тест показал умеренную точность (AUC < 0,7). К ограничениям относятся влияние боли в суставах, высоты стула и техники выполнения.

КБТФФ включает три компонента: равновесие, скорость ходьбы на 4 м и 5-кратный подъем со стула; каждый оценивается от 0 до 4 баллов, сумма составляет 0–12 [67]. Порог ≤8 баллов – критерий низкой физической работоспособности для подтверждения тяжелой саркопении. В исследовании S. Phu и соавт. [68] КБТФФ показал умеренную диагностическую ценность (AUC 0,644–0,770), порог ≤8 баллов – высокую чувствительность (82–100%) и низкую специфичность (36–41%). К недостаткам КБТФФ относятся длительное время выполнения и умеренная специфичность.

Направления будущих исследований в Российской Федерации

Для перехода к персонализированной, доказательной диагностике саркопении в России необходима реализация системных научно-организационных мероприятий.

Создание многоцентровых популяционных когорт для определения референтных значений мышечной силы и мышечной массы с учетом пола, возраста, этнической принадлежности, региона проживания, уровня физической активности и коморбидности. Исследования должны охватывать не только пожилых (≥65 лет), но и лиц среднего возраста (50–64 года), что соответствует современному тренду на раннее выявление и профилактику.
Разработка и валидация отечественных скрининговых инструментов или адаптация существующих с установлением оптимальных пороговых значений для российской популяции. Особый интерес представляет создание простых, не требующих оборудования опросников, учитывающих российские социокультурные особенности.
Стандартизация протоколов динамометрии на национальном уровне с обязательным указанием типа прибора, положения пациента, числа попыток и способа расчета результата, а также проведение кросс-калибровочных исследований между различными моделями динамометров для обеспечения сопоставимости данных.
Оценка сравнительной эффективности БИА и DXA в российской популяции и разработка алгоритмов коррекции систематической погрешности БИА для использования в медицинских организациях, где DXA недоступна.
Изучение прогностической ценности диагностических критериев в отношении клинически значимых исходов (падения, переломы, госпитализации, потеря самостоятельности, смертность) в российских когортах для выбора клинически релевантных пороговых значений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Саркопения представляет собой глобальный вызов для систем здравоохранения в условиях демографического старения. Однако ее эффективное выявление и лечение невозможны без опоры на собственные эпидемиологические и клинические данные. Механический перенос международных критериев в российскую практику снижает диагностическую точность и создает риск неоправданных финансовых затрат.

Необходим алгоритм, сочетающий доступные скрининговые тесты, унифицированную динамометрию и этапное инструментальное подтверждение. Интеграция международного опыта с отечественными разработками позволит создать систему диагностики саркопении, отвечающую принципам доказательной медицины и реальным потребностям российского здравоохранения.

ВКЛАД АВТОРОВ

О.Н. Ткачева: разработка концепции, редактирование текста, утверждение финальной версии. Е.Н. Дудинская: разработка концепции и дизайна, анализ и интерпретация литературных данных, написание и редактирование текста. Ю.В. Котовская, А.В. Наумов, Н.О. Ховасова: сбор, анализ и интерпретация литературных данных, подготовка текста. К.О. Чепыгова, Б.И. Исаева: сбор и анализ литературных данных.
Все авторы утвердили окончательную версию статьи.

Соответствие принципам этики. Одобрение этического комитета и получение информированного согласия не требовались, поскольку статья представляет собой нарративный обзор ранее опубликованных исследований и не предполагает непосредственного участия людей или животных.

Конфликт интересов. Все авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с содержанием настоящей статьи.

Финансирование. Статья подготовлена в рамках государственного задания «Метод диагностики саркопении и пресаркопении на основе ИИ», регистрационный номер 1025101700006-3.

Использование искусственного интеллекта. При подготовке обзора использовался инструмент на основе искусственного интеллекта Consensus (актуальная версия на момент проведения поиска – 2026) для предварительного поиска и систематизации литературных источников по теме саркопении. Все материалы, полученные с помощью ИИ-инструмента, были проверены, критически оценены и отредактированы авторами. Искусственный интеллект не использовался для написания текста, формулирования научных выводов или создания графических материалов. Авторы несут ответственность за содержание рукописи.

1. United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Population Ageing 2019: Highlights. New York: United Nations; 2020. (ST/ESA/SER.A/444). https://digitallibrary.un.org/record/3907988/files/WorldPopulationAgeing2019-Report.pdf (дата обращения: 26.07.2026).

2. Министерство здравоохранения Российской Федерации. Клинические рекомендации. Саркопения у пациентов пожилого и старческого возраста (утв. Министерство здравоохранения РФ, 2026). https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/1053_1/ (дата обращения: 26.07.2026).

Список литературы

1. Newman A.B., Kupelian V., Visser M., et al. Strength, but not muscle mass, is associated with mortality in the health, aging and body composition study cohort. J Gerontol A Biol Sci Med Sci. 2006 Jan; 61(1): 72–77. https://doi.org/10.1093/gerona/61.1.72. PMID: 16456196

2. Cruz-Jentoft A.J., Bahat G., Bauer J., et al. Sarcopenia: revised European consensus on definition and diagnosis. Age Ageing. 2019 Jan; 48(1): 16–31. https://doi.org/10.1093/ageing/afy169. Erratum in: Age Ageing. 2019 Jul 1; 48(4): 601. https://doi.org/10.1093/ageing/afz046. PMID: 30312372

3. Petermann-Rocha F., Balntzi V., Gray S.R., et al. Global prevalence of sarcopenia and severe sarcopenia: a systematic review and meta-analysis. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2022 Feb; 13(1): 86–99. https://doi.org/10.1002/jcsm.12783. Epub 2021 Nov 23. PMID: 34816624. EDN: TTXHLL

4. Сафонова Ю.А., Зоткин Е.Г. Частота саркопении в старших возрастных группах: оценка диагностических критериев. Научно-практическая ревматология. 2020; 58(2): 147–153. https://doi.org/10.14412/1995-4484-2020-147-153. EDN: SPYYUX

5. Бочарова К.А., Герасименко А.В., Жабоева С.Л. Изучение распространенности саркопении у пациентов в системе первичной медико-санитарной помощи. Современные проблемы науки и образования. 2014; 6: 1149. EDN: TGQWIX

6. Cruz-Jentoft A.J., Baeyens J.P., Bauer J.M., et al. Sarcopenia: European consensus on definition and diagnosis: report of the European working group on sarcopenia in older people. Age Ageing. 2010 Jul; 39(4): 412–423. https://doi.org/10.1093/ageing/afq034. Epub 2010 Apr 13. PMID: 20392703

7. McLean R.R., Shardell M.D., Alley D.E., et al. Criteria for clinically relevant weakness and low lean mass and their longitudinal association with incident mobility impairment and mortality: The Foundation for the National Institutes of Health (FNIH) sarcopenia project. J Gerontol A Biol Sci Med Sci. 2014 May; 69(5): 576–583. https://doi.org/10.1093/gerona/glu012. PMID: 24737560

8. Cao L., Morley J.E. Sarcopenia is recognized as an independent condition by an international classification of disease, tenth revision, clinical modification (ICD-10-CM) code. J Am Med Dir Assoc. 2016 Aug; 17(8): 675–677. https://doi.org/10.1016/j.jamda.2016.06.001. PMID: 27470918

9. Chen L.K., Woo J., Assantachai P., et al. Asian working group for sarcopenia: 2019 consensus update on sarcopenia diagnosis and treatment. J Am Med Dir Assoc. 2020 Mar; 21(3): 300–307. e2. https://doi.org/10.1016/j.jamda.2019.12.012. Epub 2020 Feb 4. PMID: 32033882. EDN: BZZZWA

10. Bhasin S., Travison T.G., Manini T.M., et al. Sarcopenia definition: the position statements of the sarcopenia definition and outcomes consortium. J Am Geriatr Soc. 2020 Jul; 68(7): 1410–1418. https://doi.org/10.1111/jgs.16372. Epub 2020 Mar 9. PMID: 32150289. EDN: WQVAGI

11. Kirk B., Cawthon P.M., Arai H., et al. The conceptual definition of sarcopenia: delphi consensus from the global leadership initiative in sarcopenia (GLIS). Age Ageing. 2024 Mar; 53(3): afae052. https://doi.org/10.1093/ageing/afae052. PMID: 38520141. EDN: ZMUGAQ

12. Chen L.K., Hsiao F.Y., Akishita M., et al. A focus shift from sarcopenia to muscle health in the Asian working group for sarcopenia 2025 consensus update. Nat Aging. 2025 Nov; 5(11): 2164–2175. https://doi.org/10.1038/s43587-025-01004-y. Epub 2025 Nov 4. PMID: 41188603. EDN: VUIWLO

13. Dent E., Morley J.E., Cruz-Jentoft A.J., et al. International clinical practice guidelines for sarcopenia (ICFSR): screening, diagnosis and management. J Nutr Health Aging. 2018; 22(10): 1148–1161. https://doi.org/10.1007/s12603-018-1139-9. PMID: 30498820. EDN: TMQBEV

14. Malmstrom T.K., Morley J.E. SARC-F: a simple questionnaire to rapidly diagnose sarcopenia. J Am Med Dir Assoc. 2013 Aug; 14(8): 531–532. https://doi.org/10.1016/j.jamda.2013.05.018. Epub 2013 Jun 25. PMID: 23810110.

15. Nishikawa H., Asai A., Fukunishi S., et al. Screening tools for sarcopenia. In Vivo. 2021 Nov-Dec; 35(6): 3001–3009. https://doi.org/10.21873/invivo.12595. PMID: 34697131

16. Malmstrom T.K., Miller D.K., Simonsick E.M., et al. SARC-F: a symptom score to predict persons with sarcopenia at risk for poor functional outcomes. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2016 Mar; 7(1): 28–36. https://doi.org/10.1002/jcsm.12048. Epub 2015 Jul 7. PMID: 27066316

17. Lu J.L., Ding L.Y., Xu Q., et al. Screening accuracy of SARC-F for sarcopenia in the elderly: a diagnostic meta-analysis. J Nutr Health Aging. 2021; 25(2): 172–182. https://doi.org/10.1007/s12603-020-1471-8. PMID: 33491031. EDN: YJLGZC

18. Ida S., Kaneko R., Murata K. SARC-F for screening of sarcopenia among older adults: a meta-analysis of screening test accuracy. J Am Med Dir Assoc. 2018 Aug; 19(8): 685–689. https://doi.org/10.1016/j.jamda.2018.04.001. Epub 2018 May 31. PMID: 29778639

19. Торопцова Н.В., Добровольская О.В., Ефремова А.О., Никитинская О.А. Диагностическая значимость опросника SARC-F и тестов оценки мышечной силы для выявления саркопении у больных ревматоидным артритом. Научнопрактическая ревматология. 2020; 58(6): 678–682. https://doi.org/10.47360/1995-4484-2020-678-682. EDN: QGKYYP

20. Barbosa-Silva T.G., Menezes A.M.B., Bielemann R.M., et al. Enhancing SARC-F: improving sarcopenia screening in the clinical practice. J Am Med Dir Assoc. 2016 Dec; 17(12): 1136–1141. https://doi.org/10.1016/j.jamda.2016.08.004. Epub 2016 Sep 17. PMID: 27650212

21. Bahat G., Oren M.M., Yilmaz O., et al. Comparing SARC-F with SARC-CalF to screen sarcopenia in community living older adults. J Nutr Health Aging. 2018; 22(9): 1034–1038. https://doi.org/10.1007/s12603-018-1072-y. PMID: 30379299. EDN: MQKXYP

22. Kim E.J., Hong S., Kim D.Y., Son Y.J. Diagnostic accuracy of the SARC-CalF in community-dwelling older adults: a systematic review and meta-analysis. Gerontologist. 2025 Nov; 65(12): gnaf258. https://doi.org/10.1093/geront/gnaf258. PMID: 41270807. EDN: QRAZNS

23. de Lima A.B., Merchant R.A., Henriques-Neto D. Diagnostic accuracy of sarcopenia screening tools in low-income older adults in Amazonas, Brazil. Aging Clin Exp Res. 2025 Oct; 37(1): 307. https://doi.org/10.1007/s40520-025-03180-8. PMID: 41165917. EDN: JBWJUV

24. Kurita N., Wakita T., Kamitani T., et al. SARC-F validation and SARC-F+EBM derivation in musculoskeletal disease: the SPSS-OK study. J Nutr Health Aging. 2019; 23(8): 732–738. https://doi.org/10.1007/s12603-019-1222-x. PMID: 31560031. EDN: UJSZOG

25. Krzymińska-Siemaszko R., Deskur-Śmielecka E., KaluźniakSzymanowska A., et al. Comparison of diagnostic performance of SARC-F and its two modified versions (SARC-CalF and SARCF+EBM) in community-dwelling older adults from Poland. Clin Interv Aging. 2020 Apr; 15: 583–594. https://doi.org/10.2147/CIA.S250508. PMID: 32425513. EDN: UJSSFC

26. Nascimento T.G., Fayh A.P.T., Silva F.M., et al. SARC-F and six modified versions: prognostic role for prolonged hospital stay and 1-year mortality in older inpatients. BMC Geriatr. 2026 Jan; 26(1): 220. https://doi.org/10.1186/s12877-026-07012-w. PMID: 41572171. EDN: WIBBXN

27. Ishii S., Tanaka T., Shibasaki K., et al. Development of a simple screening test for sarcopenia in older adults. Geriatr Gerontol Int. 2014 Feb; 14 Suppl 1: 93–101. https://doi.org/10.1111/ggi.12197. PMID: 24450566

28. Rossi A.P., Micciolo R., Rubele S., et al.Assessing the risk of sarcopenia in the elderly: the mini sarcopenia risk assessment (MSRA) questionnaire. J Nutr Health Aging. 2017; 21(6): 743–749. https://doi.org/10.1007/s12603-017-0921-4. PMID: 28537342. EDN: WMXJMM

29. Krzymińska-Siemaszko R., Deskur-Śmielecka E., Styszyński A., Wieczorowska-Tobis K. Polish translation and validation of the mini sarcopenia risk assessment (MSRA) questionnaire to assess nutritional and non-nutritional risk factors of sarcopenia in older adults. Nutrients. 2021 Mar; 13(4): 1061. https://doi.org/10.3390/nu13041061. PMID: 33805185

30. Akarapornkrailert P., Muangpaisan W., Boonpeng A., Daengdee D. Validation of the Thai version of SARC-F, MSRA-7, and MSRA-5 questionnaires compared to AWGS 2019 and sarcopenia risks in older patients at a medical outpatient clinic. Osteoporos Sarcopenia. 2020 Dec; 6(4): 205–211. https://doi.org/10.1016/j.afos.2020.11.006. Epub 2020 Nov 26. PMID: 33426310. EDN: LODXYC

31. Yang M., Hu X., Xie L., et al. Validation of the Chinese version of the mini sarcopenia risk assessment questionnaire in communitydwelling older adults. Medicine (Baltimore). 2018 Sep; 97(37): e12426. https://doi.org/10.1097/MD.0000000000012426. PMID: 30213020

32. Huang L., Shu X., Ge N., et al. The accuracy of screening instruments for sarcopenia: a diagnostic systematic review and meta-analysis. Age Ageing. 2023 Aug; 52(8): afad152. https://doi.org/10.1093/ageing/afad152. PMID: 37596923. EDN: XFWZEV

33. Cooper R., Kuh D., Hardy R. Objectively measured physical capability levels and mortality: systematic review and meta-analysis. BMJ. 2010 Sep; 341: c4467. https://doi.org/10.1136/bmj.c4467. PMID: 20829298

34. Wu Y., Wang W., Liu T., Zhang D. Association of grip strength with risk of all-cause mortality, cardiovascular diseases, and cancer in community-dwelling populations: a meta-analysis of prospective cohort studies. J Am Med Dir Assoc. 2017 Jun; 18(6): 551.e17–551.e35. https://doi.org/10.1016/j.jamda.2017.03.011. PMID: 28549705

35. Roberts H.C., Denison H.J., Martin H.J., et al. A review of the measurement of grip strength in clinical and epidemiological studies: towards a standardised approach. Age Ageing. 2011 Jul; 40(4): 423–429. https://doi.org/10.1093/ageing/afr051. PMID: 21624928

36. Bohannon R.W., Peolsson A., Massy-Westropp N., et al. Reference values for adult grip strength measured with a Jamar dynamometer: a descriptive meta-analysis. Physiotherapy. 2006 Mar; 92(1): 11–15. https://doi.org/10.1016/j.physio.2005.05.003

37. Sousa-Santos A.R., Amaral T.F. Differences in handgrip strength protocols to identify sarcopenia and frailty – a systematic review. BMC Geriatr. 2017 Oct; 17(1): 238. https://doi.org/10.1186/s12877-017-0625-y. PMID: 29037155. EDN: YILXPS

38. MacDermid J., Solomon G., Valdes K., eds. Clinical assessment recommendations. 3rd ed. Mount Laurel, NJ: American Society of Hand Therapists; 2015. 80 p. ISBN: 978-0-69252-515-9

39. Mathiowetz V., Kashman N., Volland G., et al. Grip and pinch strength: normative data for adults. Arch Phys Med Rehabil. 1985 Feb; 66(2): 69–74. PMID: 3970660

40. Fried L.P., Tangen C.M., Walston J., et al. Frailty in older adults: evidence for a phenotype. J Gerontol A Biol Sci Med Sci. 2001 Mar; 56(3): 146–157. https://doi.org/10.1093/gerona/56.3.m146. PMID: 11253156

41. Dodds R.M., Syddall H.E., Cooper R., et al. Grip strength across the life course: normative data from twelve British studies. PLoS One. 2014 Dec; 9(12): e113637. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0113637. PMID: 25474696

42. Lauretani F., Russo C.R., Bandinelli S., et al. Age-associated changes in skeletal muscles and their effect on mobility: an operational diagnosis of sarcopenia. J Appl Physiol (1985). 2003 Nov; 95(5): 1851–1860. https://doi.org/10.1152/japplphysiol.00246.2003. PMID: 14555665

43. Sallinen J., Stenholm S., Rantanen T., et al. Hand-grip strength cut points to screen older persons at risk for mobility limitation. J Am Geriatr Soc. 2010 Sep; 58(9): 1721–1726. https://doi.org/10.1111/j.1532-5415.2010.03035.x. PMID: 20863331

44. Leong D.P., Teo K.K., Rangarajan S., et al. Reference ranges of handgrip strength from 125,462 healthy adults in 21 countries: a prospective urban rural epidemiologic (PURE) study. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2016 Dec; 7(5): 535–546. https://doi.org/10.1002/jcsm.12112. Epub 2016 Apr 12. PMID: 27104109

45. Tomkinson G.R., Lang J.J., Rubín L., et al. International norms for adult handgrip strength: a systematic review of data on 2.4 million adults aged 20 to 100+ years from 69 countries and regions. J Sport Health Sci. 2025 Dec; 14: 101014. https://doi.org/10.1016/j.jshs.2024.101014. Epub 2024 Dec 6. PMID: 39647778. EDN: BSSCKI

46. Cooper R., Shkolnikov V.M., Kudryavtsev A.V., et al. Betweenstudy differences in grip strength: a comparison of Norwegian and Russian adults aged 40-69 years. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2021 Dec; 12(6): 2091–2100. https://doi.org/10.1002/jcsm.12816. Epub 2021 Oct 3. PMID: 34605224. EDN: DPAEFR

47. Турушева А.В., Фролова Е.В., Дегриз Я.М. Расчет возрастных норм результатов кистевой динамометрии для здоровых людей старше 65 лет в Северо-Западном регионе России: результаты проспективного когортного исследования «Хрусталь». Российский семейный врач. 2017; 21(4): 29–35. https://doi.org/10.17816/RFD2017429-35. EDN: YMQKLK

48. Капустина А.В., Шальнова С.А., Куценко В.А. и др. Оценка мышечной силы с помощью кистевой динамометрии в российской популяции среднего и пожилого возраста и ее ассоциации с показателями здоровья. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2023; 22(8S): 3792. https://doi.org/10.15829/1728-8800-2023-3792. EDN: LSHNBA

49. Wu S.W., Wu S.F., Liang H.W., et al. Measuring factors affecting grip strength in a Taiwan Chinese population and a comparison with consolidated norms. Appl Ergon. 2009 Jul; 40(4): 811–815. https://doi.org/10.1016/j.apergo.2008.08.006. Epub 2008 Oct 23. PMID: 18947819

50. Uemura K., Doi T., Tsutsumimoto K., et al. Predictivity of bioimpedance phase angle for incident disability in older adults. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2020 Feb; 11(1): 46–54. https://doi.org/10.1002/jcsm.12492. Epub 2019 Aug 22. PMID: 31436391

51. Yamada M., Kimura Y., Ishiyama D., et al. Phase angle is a useful indicator for muscle function in older adults. J Nutr Health Aging. 2019; 23(3): 251–255. https://doi.org/10.1007/s12603-018-1151-0. PMID: 30820513. EDN: EEYAOI

52. Dzator S., Weerasekara I., Shields M., et al. Agreement between dual-energy X-ray absorptiometry and bioelectric impedance analysis for assessing body composition in athletes: a systematic review and meta-analysis. Clin J Sport Med. 2023 Sep; 33(5): 557–568. https://doi.org/10.1097/JSM.0000000000001136. Epub 2023 Feb 28. PMID: 36853902. EDN: PLRBZJ

53. Baumgartner R.N., Koehler K.M., Gallagher D., et al. Epidemiology of sarcopenia among the elderly in New Mexico. Am J Epidemiol. 1998 Apr; 147(8): 755–763. https://doi.org/10.1093/oxfordjournals.aje.a009520. Erratum in: Am J Epidemiol 1999 Jun 15; 149(12): 1161. PMID: 9554417. EDN: IKMFOZ

54. Newman A.B., Kupelian V., Visser M., et al. Sarcopenia: alternative definitions and associations with lower extremity function. J Am Geriatr Soc. 2003 Nov; 51(11): 1602–1609. https://doi.org/10.1046/j.1532-5415.2003.51534.x. PMID: 14687390. EDN: EUBPTN

55. Kim Y.S., Lee Y., Chung Y.S., et al. Prevalence of sarcopenia and sarcopenic obesity in the Korean population based on the Fourth Korean National Health and Nutritional Examination Surveys. J Gerontol A Biol Sci Med Sci. 2012 Oct; 67(10): 1107–1113. https://doi.org/10.1093/gerona/gls071. Epub 2012 Mar 19. PMID: 22431554

56. Wen X., Wang M., Jiang C.M., Zhang Y.M. Are current definitions of sarcopenia applicable for older Chinese adults? J Nutr Health Aging. 2011 Dec; 15(10): 847–851. https://doi.org/10.1007/s12603-011-0088-3. PMID: 22159771. EDN: LQTHMO

57. Prado C.M., Lieffers J.R., McCargar L.J., et al. Prevalence and clinical implications of sarcopenic obesity in patients with solid tumours of the respiratory and gastrointestinal tracts: a population-based study. Lancet Oncol. 2008 Jul; 9(7): 629–635. https://doi.org/10.1016/S1470-2045(08)70153-0. Epub 2008 Jun 6. PMID: 18539529

58. Yao R., Gao B.L., Hu J., et al. Characteristics of mDIXON-Quant and proton magnetic resonance spectroscopy imaging of thigh skeletal muscles in patients with stroke-related sarcopenia: a prospective case-control study. J Yeungnam Med Sci. 2025; 42: 49. https://doi.org/10.12701/jyms.2025.42.49. Epub 2025 Aug 28. PMID: 40874399. EDN: DZKTAE

59. Ryu J.Y., Kim M., Kim K.S., et al. Chair stand test as a proxy for physical performance and muscle strength in sarcopenia diagnosis: the Korean frailty and aging cohort study. Aging Clin Exp Res. 2022 Oct; 34(10): 2449–2456. https://doi.org/10.1007/s40520-022-02172-2. Epub 2022 Aug 2. PMID: 35918606. EDN: EVLXBY

60. Podsiadlo D., Richardson S. The timed “Up & Go”: a test of basic functional mobility for frail elderly persons. J Am Geriatr Soc. 1991 Feb; 39(2): 142–148. https://doi.org/10.1111/j.1532-5415.1991.tb01616.x. PMID: 37050485

61. Martinez B.P., Gomes I.B., Oliveira C.S., et al. Accuracy of the Timed Up and Go test for predicting sarcopenia in elderly hospitalized patients. Clinics (Sao Paulo). 2015 May; 70(5): 369–372. https://doi.org/10.6061/clinics/2015(05)11. Epub 2015 May 1. PMID: 26039955

62. Pérez-Santiago L., Garzón-Hernández L.P., Martín-Arévalo J., et al. Accuracy of the Timed Up and Go Test for predicting low muscle mass in a preoperative prehabilitation program for colorectal cancer. J Clin Med. 2025 Mar; 14(6): 2088. https://doi.org/10.3390/jcm14062088. PMID: 40142896. EDN: LBUOVU

63. da Costa Teixeira L.A., Soares L.A., de Moura Oliveira M.C., et al. Diagnostic accuracy of sit-to-stand chair test and timed up and go test with proposed cutoff point for identifying sarcopenia in community-dwelling older women: a cross-sectional study. BMC Musculoskelet Disord. 2026 Jan; 27(1): 111. https://doi.org/10.1186/s12891-025-09470-6. PMID: 41507879. EDN: NJZGTQ

64. Looijaard S.M.L.M., Oudbier S.J., Reijnierse E.M. Single physical performance measures cannot identify geriatric outpatients with sarcopenia. J Frailty Aging. 2018; 7(4): 262–267. https://doi.org/10.14283/jfa.2018.19. PMID: 30298176

65. Ткачева О.Н., Котовская Ю.В., Рунихина Н.К. и др. Клинические рекомендации «Старческая астения». Российский журнал гериатрической медицины. 2025; 1(21): 6–48. https://doi.org/10.37586/2686-8636-1-2025-6-48. EDN: JCMOSK

66. Veronese N., Stubbs B., Volpato S., et al. Association between gait speed with mortality, cardiovascular disease and cancer: a systematic review and meta-analysis of prospective cohort studies. J Am Med Dir Assoc. 2018 Nov; 19(11): 981–988.e7. https://doi.org/10.1016/j.jamda.2018.06.007. Epub 2018 Jul 25. PMID: 30056008. EDN: BWXUVN

67. Guralnik J.M., Simonsick E.M., Ferrucci L., et al. A short physical performance battery assessing lower extremity function: association with self-reported disability and prediction of mortality and nursing home admission. J Gerontol. 1994 Mar; 49(2): 85–94. https://doi.org/10.1093/geronj/49.2.M85. PMID: 8126356. EDN: HJAWDD

68. Phu S., Kirk B., Bani Hassan E., et al. The diagnostic value of the Short Physical Performance Battery for sarcopenia. BMC Geriatrics. 2020 Jul; 20(1): 242. https://doi.org/10.1186/s12877-020-01642-4. PMID: 32660438. EDN: FWMQPA

Об авторах

О. Н. Ткачева

ОСП «Российский геронтологический научно-клинический центр», ФГАОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И. Пирогова» Минздрава России (Пироговский Университет)
Россия

Ткачева Ольга Николаевна, д-р мед. наук, профессор, член-корреспондент РАН, заведующая кафедрой болезней старения Института непрерывного образования и профессионального развития, директор