Preview

Сеченовский вестник

Расширенный поиск

Влияние материнских репродуктивных факторов на показатели пренатального скрининга в первом триместре

https://doi.org/10.47093/2218-7332.2020.11.3.37-46

Полный текст:

Аннотация

Влияние материнских факторов на показатели повышения риска хромосомных аномалий (ХА), преэклампсии (ПЭ), задержки роста плода (ЗРП) и преждевременных родов (ПР) при проведении пренатального скрининга изучено недостаточно.
Цель. Изучить влияние материнских репродуктивных факторов на показатели риска по ХА, ПЭ, ЗРП и ПР, оцененных при проведении пренатального скрининга с помощью модуля Astraia Obstetrics.
Материалы и методы. Из 11 841 беременной, которым проведен пренатальный скрининг, высокий риск изученных исходов (частота 1:100 и выше) отмечен у 18,53% пациенток. В подгруппу изолированного высокого риска по ХА включены 69, ПЭ — 66, ЗРП — 48, ПР — 52 пациентки. Из группы пациенток с низким риском методом стратифицированной рандомизации по возрасту были отобраны 208 в группу контроля.
Результаты. Среди экстрагенитальных заболеваний наиболее частыми во всех подгруппах с высоким риском были: артериальная гипертензия (АГ) I и II степени — 31–47% против группы контроля 4,8% (p < 0,05), варикозное расширение вен нижних конечностей (ВРВНК) — 17–30% против 5,3% в группе контроля (p < 0,05), опухоль яичников в анамнезе — 12–33% против 3% в группе контроля (p < 0,05). В подгруппах высокого риска по развитию ХА, ПЭ и ЗРП миома матки и железодефицитная анемия (ЖДА) чаще встречались по сравнению с контролем: 10–41% против 1% (p < 0,05) и 10–17% против 3% (p < 0,05) соответственно. Первородящие с наличием беременности в анамнезе чаще встречались в подгруппах по высокому риску ХА (33%) и ПР (35%) против 17% в контроле (p < 0,05).
Заключение. Установлена ассоциация между высоким риском по всем изученным исходам и АГ, ВРВНК, опухолью яичников в анамнезе. В подгруппах высокого риска по ХА, ПЭ и ЗРП отмечена бóльшая частота миомы матки и ЖДА по сравнению с контролем.

Для цитирования:


Самчук П.М., Ищенко А.И., Азоева Э.Л. Влияние материнских репродуктивных факторов на показатели пренатального скрининга в первом триместре. Сеченовский вестник. 2020;11(3):37-46. https://doi.org/10.47093/2218-7332.2020.11.3.37-46

For citation:


Samchuk P.M., Ishchenko A.I., Azoeva E.L. Effect of maternal reproductive factors on prenatal screening rates in the first trimester. Sechenov Medical Journal. 2020;11(3):37-46. (In Russ.) https://doi.org/10.47093/2218-7332.2020.11.3.37-46

Внедрение в акушерскую практику специфических и чувствительных методов диагностики, одним из которых является комбинированный биохимический и ультразвуковой скрининг, позволяет прогнозировать развитие многих осложнений при беременности [1]. По мнению большинства авторов, проведение оценки факторов риска до наступления беременности и коррекция выявленных нарушений здоровья женщин позволяют снизить вероятность неблагоприятных акушерских и перинатальных исходов [2][3].

Многие осложнения беременности, такие как преэклампсия (ПЭ), задержка роста плода (ЗРП), связывают с возрастом и индексом массы тела (ИМТ) [4][5][6]. Предшествующая беременности артериальная гипертензия (АГ) является фактором риска развития отслойки плаценты, ПЭ, ЗРП и преждевременных родов (ПР) [7]. Диагностированная до беременности и в I триместре железодефицитная анемия (ЖДА) повышает риск ЗРП, ПР, гипоксии плода и асфиксии новорожденного [8].

Во время беременности у каждой третьей пациентки с хроническим пиелонефритом происходит обострение [9], острый инфекционный процесс влечет невынашивание, инфицирование плода, акушерские осложнения воспалительного характера, неонатальную гибель [10].

В настоящее время проведено большое количество исследований, которые позволяют прогнозировать развитие осложнений беременности в зависимости от прегравидарного состояния здоровья женщины, наряду с этим недостаточно изученным является раздел акушерства о влиянии некоторых материнских факторов, которые выявлены до наступления и при беременности, на показатели повышения рисков по хромосомным аномалиям плода (ХА), ПЭ, ЗРП, ПР при проведении пренатального скрининга.

Пренатальная диагностика является частью акушерского мониторинга и регламентирована Приказом Министерства здравоохранения от 1 ноября 2012 г. № 572н1. Одним из программных продуктов, специально предназначенным для проведения пренатальной диагностики, служит «Astraia» («Astraia software gmbH», Германия). Модуль «Astraia Obstetrics» («Астрайя Акушерство») содержит новейший алгоритм расчета риска трисомии 21, 18 и 13, ЗРП до 37 нед. и ПР до 34 нед., а также риск ПЭ до 34– 37 недель беременности. Алгоритм разработан в тесном сотрудничестве с Фондом медицины плода (Fetal Medicine Foundation — FMF, 2018), успешно апробирован на огромном клиническом материале во многих странах мира и постоянно совершенствуется.

Особую ценность при проведении пренатальных исследований в ежедневной практике представляет единое информационное пространство «Astraia», позволяющее в режиме реального времени получать информацию о пациентах и проведенных исследованиях для оперативных консультаций, а также расчета риска первого триместра. Программа «Astraia» сертифицирована в России. Департамент здравоохранения города Москвы реализовал проект для создания единой сети программно-аппаратного комплекса «Astraia» для решения актуальных задач в области пренатальной диагностики2.

Цель исследования: изучить влияние материнских репродуктивных факторов на показатели риска по ХА, ПЭ, ЗРП и ПР, оцененных при проведении пренатального скрининга с помощью модуля «Astraia Obstetrics».

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Исследование по изучению параметров, полученных на пренатальном скрининге, проведено на базе государственного бюджетного учреждения здравоохранения города Москвы «Городская клиническая больница им. В.В. Вересаева Департамента здравоохранения города Москвы» (далее «ГКБ им. В.В. Вересаева») и его филиалов: родильного дома, отделения пренатальной диагностики, женских консультаций № 1–4. Пренатальный скрининг проводился в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 1 ноября 2012 г. № 572ни Приказом Департамента здравоохранения г. Москвы от 14.06.2013 № 600 (ред. от 12.03.2015)2.

Сроки проведения исследования: 1 мая 2017 года — 31 декабря 2019 года.

Критерии включения в исследование:

  • наличие информированного добровольного согласия;
  • беременные в возрасте от 18 до 35 лет;
  • срок беременности от 11 недель и 4 дней до 13 недель и 6 дней;
  • естественное зачатие;
  • одноплодная беременность;
  • отсутствие тяжелой соматической патологии.

Критерии исключения из исследования:

  • наличие сочетанных рисков из четырех оцениваемых;
  • наличие анатомических пороков у плода, в том числе и голопрозоэнцефалии, диафрагмальной грыжи, омфалоцеле, мегацистис;
  • подтвержденные ХА антенатально и (или) после рождения ребенка.

Критериям включения соответствовали 11 841 беременная, которым проведен пренатальный скрининг. Исследования для расчета рисков проводились с информированного согласия беременной.

При расчете рисков в программе «Astraia Obstetrics» оценивались:

1. Данные анамнеза беременной: курение при настоящей беременности, наличие заболеваний, диагностированных до беременности (сахарный диабет, АГ, системная красная волчанка, антифосфолипидный синдром), количество беременностей, наличие преэклампсии и гипотрофии у новорожденного при предыдущей беременности, наличие преэклампсии у матери пациентки.

2. ИМТ (вес, кг / рост, м2) и среднее артериальное давление (АД) на момент скрининга (среднее АД = (2×диастолическое АД + систолическое АД)/3), мм рт. ст.).

3. Параметры ультразвукового исследования у беременной (кровоток в маточных артериях, состояние внутреннего зева шейки матки и наличие или отсутствие гипертонуса матки), у плода (длина носовой кости, копчико-теменной размер (КТР), толщина воротникового пространства (ТВП), частота сердечных сокращений (ЧСС)). Также у плода оценивалось наличие или отсутствие голопрозоэнцефалии, диафрагмальной грыжи, омфалоцеле, мегацистиса — пороков развития, которые ассоциируются с высоким риском ХА. Ультразвуковое исследование выполнялось в отделении пренатальной диагностики филиала «ГКБ имени В.В. Вересаева» на ультразвуковых аппаратах «Aloka Prosound α 6» («Hitachi Aloka Medical, Ltd.», Япония), «APLIO 500» («Toshiba Medical Systems Corporation», Япония), «GE Healthcare Voluson E6» (GE, США).

4. Определение в сыворотке крови беременной концентрации бета-субъединицы хорионического гонадотропина человека (βХГЧ), протеина А, ассоциированного с беременностью (РАРР-А, Pregnancy-associated Plasma Protein-A), и плацентарного фактора роста человека (PIGF, Placental Growth Factor). Эти показатели определялись методом иммуноферментного анализа на аппарате «AutoDelfla» («PerkinElmer», США) в лаборатории пренатального биохимического скрининга в государственном бюджетном учреждении здравоохранения города Москвы «Центр планирования семьи и репродукции Департамента здравоохранения города Москвы».

Расчет рисков по ХА, ПЭ, ЗРП и ПР в «Astraia Obstetrics» проведен специалистами, сертифицированными FMF с действующей лицензией, и в соответствии с указаниями FMF. В алгоритме расчета рисков ПЭ и ЗРП использовались все вышеуказанные параметры, для расчета рисков ХА и ПР — все вышеуказанные, за исключением PIGF.

Рассчитывался базовый и индивидуальный риск по развитию ХА и индивидуальный риск по развитию ПЭ, ЗРП и ПР. В зависимости от уровня риска все пациентки были разделены на группу низкого риска по любому из четырех оцениваемых исходов (частота 1 : 101 и ниже) и высокого риска (частота 1 : 100 и выше). К группе низкого риска отнесены 9647 пациенток (81,47%), к группе высокого риска — 2194 (18,53%). Из последней группы у значительной части пациенток (1896, 86,41%) одновременно регистрировался высокий риск для нескольких исходов.

Для выполнения цели настоящего исследования были отобраны беременные с наличием высокого риска только для одного из четырех оцениваемых исходов и сформированы подгруппы.

В подгруппу высокого риска ПР включены 52 пациентки, ЗРП — 48, ПЭ — 66 пациенток. Исходно в подгруппу пациенток с высоким риском ХА вошли 434 пациентки, из которых 63 были исключены: у 48 наличие ХА плода было подтверждено дополнительными методами исследования и беременность была прервана по медицинским показаниям, еще у 15 родились дети с ХА. Из оставшихся 371 пациентки для дальнейшего анализа были отобраны 69, не имевших других изучаемых высоких рисков. Из группы низкого риска методом стратифицированной рандомизации по возрасту были отобраны 208 пациенток в группу контроля для обеспечения соотношения со всеми подгруппами высокого риска 1:1 (рис.).


РИС
. Потоковая диаграмма включения пациентов в исследование.
FIG. Patient enrollment flowchart.

Оцениваемые параметры (материнские репродуктивные факторы)

Для выполнения цели исследования проведен анализ:

  • объективных данных (ИМТ);
  • данных анамнеза:
    – наличие гинекологических заболеваний (опухоли яичников, миома матки);
    – наличие экстрагенитальной патологии (АГ, заболевания мочевыделительной системы, варикозное расширение вен нижних конечностей (ВРВНК), нарушение функции щитовидной железы);
    – паритет беременностей и родов;
  • течения беременности до выполнения первого пренатального скрининга (ранний токсикоз, угрожающий самопроизвольный выкидыш, кровотечение, ЖДА).

Статистический анализ

Данные для нормально распределенных признаков представлены в виде среднеарифметических величин и среднеквадратических отклонений. Проверка гипотез нормальности распределения количественных признаков в каждой из подгрупп проводилась с использованием критериев Колмогорова — Смирнова, Шапиро — Уилка и Крамера — фон Мизеса. Дескриптивные статистики переменных, соответствовавших нормальному распределению, представлены как среднее со стандартным отклонением.

Качественные признаки представлены в виде числа пациенток с анализируемым признаком и доли от общего числа в группе, выраженной в процентах.

Для проверки статистических гипотез применялся дисперсионный анализ, множественные сравнения подгрупп высокого риска с контрольной проводились с помощью критерия Данна, подгрупп высокого риска между собой — с помощью t-критерия Стьюдента с поправкой Бонферрони.

Для сравнения количественных признаков применялся критерий хи-квадрат Пирсона. Статистически значимыми считали различия при уровне значимости р < 0,05.

Статистический анализ данных выполнен с помощью статистических пакетов Microsoft Excel 2016 (Microsoft Corporation, США) и IBM SPSS v.22.0 (SPSS: An IBM Company, США).

РЕЗУЛЬТАТЫ

Средний возраст пациенток между подгруппами высокого риска статистически значимо не различался и составил от 27,8 до 30,1 года (табл. 1).

Таблица 1. Материнские репродуктивные факторы и осложнения беременности в 1-м триместре в подгруппах высокого риска и в группе контроля
Table 1. Maternal reproductive factors and complications of pregnancy in the 1st trimester in high-risk subgroups and in the control group


Примечание. * — для сравнения всех подгрупп высокого риска и группы контроля; ** — р < 0,05 для сравнения с группой контроля.
Note. * — to compare all high-risk subgroups and control groups; ** — р < 0.05 for comparison with the control group.

Наиболее высокий ИМТ отмечен в подгруппе риска по ПЭ, при этом среднее значение было ниже 25 кг/м(что соответствует норме), значимых различий между подгруппами и при их попарном сравнении с группой контроля не отмечено.

Частота экстрагенитальной патологии (наличие любого из заболеваний: АГ, заболевания мочевыделительной системы, нарушение функции щитовидной железы, ВРВНК) существенно различалась между подгруппами с высоким риском и группой контроля: 65–96% против 4,8%.

Среди экстрагенитальных заболеваний наиболее частым в подгруппах с высоким риском была АГ I и II степени: 31–47% против группы контроля 4,8%. Между подгруппами высокого риска АГ наиболее часто наблюдалась у пациенток с высоким риском по ПЭ — 47% (р = 0,034).

Частота нарушения функции щитовидной железы в группе контроля составила 10,1%, в подгруппах высокого риска от 3 до 9%; статистически значимых различий не отмечено.

ВРВНК существенно чаще наблюдалось в подгруппах с высоким риском: 17–30% против 5,3% в группе контроля.

Заболевания мочевыделительной системы статистически значимо чаще наблюдались в подгруппах с высоким риском по развитию ПЭ, ЗРП и ПР: от 18 до 44% против 6,7% в контрольной группе.

Отмечено существенное преобладание общей частоты гинекологических заболеваний в подгруппах с высоким риском — 85–95% против группы контроля — 13,9%; между подгруппами высокого риска статистически значимых различий не отмечено.

Наличие в анамнезе опухоли яичников чаще наблюдалось в подгруппах с высоким риском: 12–33% против 3% в группе контроля. Самая высокая частота отмечена среди подгруппы ХА: у каждой третьей пациентки в анамнезе была диагностирована опухоль яичников. Миома матки чаще встречалась в подгруппах высокого риска по развитию ХА, ПЭ и ЗРП по сравнению с контролем.

Среди исследуемых пациенток число первобеременных в подгруппах с высоким риском и в группе контроля статистически значимых различий не имело: 21–41% против 33%. Количество первородящих с наличием беременности в анамнезе в подгруппах с высоким риском по ХА и ПР было выше по сравнению с группой контроля и составило 33–35% против 17%. Среди первородящих искусственное прерывание в анамнезе преобладало в подгруппе с высоким риском по развитию ХА — у 61% против группы контроля — у 33% пациенток.

Количество повторнородящих в группах по риску ЗРП, ПР, ПЭ и группе контроля существенно не отличалось. В подгруппе с высоким риском по развитию ХА повторнородящих было меньше в сравнении с контрольной группой: 26% против 50%. Среди повторнородящих в подгруппе по риску ЗРП в анамнезе чаще отмечались преждевременные роды: 28% против 7,7% в контроле и искусственное прерывание беременности: 27% против 9,6% в контроле.

По частоте осложнений в 1-м триместре настоящей беременности не установлено различий между подгруппами высокого риска и группой контроля для раннего токсикоза. Частота угрожающего самопроизвольного выкидыша существенно различалась между подгруппами с высоким риском и группой контроля: 17–54% против 3,9%. Такие же статистически значимые различия отмечены по частоте кровотечения: в группе с высоким риском она составила 13–40% против 1% в группе контроля. ЖДА статистически значимо чаще наблюдалась в подгруппах высокого риска по развитию ХА, ПЭ и ЗРП по сравнению с контролем.

При изучении реализации риска, рассчитанного по «Astraia Obstetrics» с реальными осложнениями (табл. 2), было установлено, что из всех подгрупп высокого риска частота развития ПЭ была статистически значимо выше по сравнению с контролем только в подгруппе по риску развития этого осложнения. Вместе с этим частота развития ЗРП была статистически значимо выше, чем в контроле, не только в подгруппе по риску этого осложнения, но и в подгруппах по риску ХА и ПР. Частота преждевременных родов была выше, чем в контроле, и в подгруппе по риску этого осложнения, а также в подгруппах по ПЭ и ЗРП.

Таблица 2. Сравнение реальных осложнений и исходов беременности с расчетным риском по «Astraia Obstetrics»
Table 2. Comparison of real complications with the estimated risk by Astraia Obstetrics


Примечание. * — для сравнения всех подгрупп высокого риска и группы контроля; ** — р < 0,05 для сравнения с группой контроля.
Note. * — to compare all high-risk subgroups and control groups; ** — р < 0.05 for comparison with the control group.

Частота своевременных родов в подгруппах высокого риска по ХА не отличалась от группы контроля, в остальных группах она составила 48–73%, что было значимо ниже, чем в группе контроля — 82,7%. Запоздалые роды отмечены только в подгруппе с высоким риском по развитию ХА — 3% и в группе контроля 5,3%.

ОБСУЖДЕНИЕ

Большинство технологий по предупреждению неблагоприятных перинатальных осложнений при наступившем факте беременности являются неэффективными [11][12][13]. В связи с этим идентификация не распознанного ранее заболевания или материнских факторов риска, которые могут повлиять на показатели гестационных осложнений, является крайне важной задачей акушеров-гинекологов и основанием для проведения на этапе подготовки к беременности более глубоких обследований с целью окончательного подтверждения или исключения патологического процесса [14].

В нашем исследовании на обязательном пренатальном скрининге I триместра с использованием программы «Astraia Obstetrics» у 81,47% обследованных установлен низкий риск по развитию ХА, ПЭ, ЗРП и ПР. Наши данные показывают близкие значения риска по развитию ХА и ПЭ при сравнении с данными аналогичных отечественных и зарубежных исследований[15].

Нами установлена ассоциация между высоким риском по всем изученным исходам и АГ I и II ст., ВРВНК, опухолями яичников в анамнезе. Ассоциация хронической АГ с повышенным риском ЗРП и ПЭ ранее была показана в работе A.M. Panaitescu и соавт. [16]. В крупном когортном исследовании, включавшем около 110 тыс. беременных, у пациенток с АГ был повышен риск ПЭ (отношение шансов [ОШ] 5,76 (95% доверительный интервал [95% ДИ]: 4,93–6,73) и ЗРП (ОШ 2,6 (95% ДИ 1,79–2,39) [17]. В исследовании Г.Б. Безнощенко и соавт. [18] у пациенток с ВРВНК отмечено повышение риска угрожающего выкидыша и ЗРП.

В трех подгруппах высокого риска (ХА, ПЭ, ЗРП) отмечена бóльшая частота миомы матки и ЖДА по сравнению с контролем. По данным российских и зарубежных авторов, диагностированная в прегравидарном периоде и в 1-м триместре ЖДА повышает риск ЗРП, ПР, гипоксии плода [8], а по данным M. Cordina и соавт. [19], существует взаимосвязь между концентрацией материнского гемоглобина при сроке беременности 27–29 нед. и тяжестью возникшей ПЭ.

Первородящие с наличием беременности в анамнезе чаще встречались в подгруппах по высокому риску ПР и ХА, в последней подгруппе также чаще отмечено наличие в анамнезе искусственного прерывания беременности. Вероятной причиной высокого риска ХА у этой подгруппы пациенток может рассматриваться нарушение механизмов плацентации при измененной стенке матки, развитие плацентарной недостаточности, снижение ее гормонопродуцирующей функции, в том числе уровня гормонов, которые используются как биомаркеры при первом пренатальном скрининге.

По данным литературы такие осложнения беременности, как ПЭ, ЗРП, АГ, связывают с ожирением [6]. В нашем исследовании у женщин во всех подгруппах ИМТ соответствовал норме и не влиял на показатели риска. Частота нарушения функции щитовидной железы, развития раннего токсикоза при текущей беременности, самопроизвольного аборта в анамнезе, числа первобеременных/повторнобеременных не отличалась в подгруппах высокого риска от контрольной группы. Требуются дальнейшие исследования по изучению влияния перечисленных факторов на повышение рисков при пренатальном скрининге.

При сравнении риска, рассчитанного по «Astraia Obstetrics», с реальными осложнениями определено, что частота развития ЗРП и ПР была статистически значимо выше, чем в контроле, не только в подгруппах по риску этих осложнений, но и в других подгруппах. Мультифакторность причин, приводящих к развитию ЗРП и ПР, и реализация их после проведенного скрининга в первом триместре беременности приводит к повышению реальной частоты указанных осложнений при исходе беременности.

Наше исследование является одним из первых по изучению влияния материнских репродуктивных факторов на показатели риска по ХА, ПЭ, ЗРП и ПР, оцененных при проведении пренатального скрининга в первом триместре беременности с помощью модуля «Astraia Obstetrics».

Вышеизложенные данные свидетельствуют о необходимости дальнейшего углубленного изучения диагностических и прогностических аспектов биохимического скрининга с целью повышения эффективности пренатального мониторинга и максимально ранней диагностики таких осложнений беременности, как ЗРП, ПЭ и ПР, приводящих к осложненному течению беременности и неблагоприятным последствиям для плода.

Проведенное исследование имеет ограничения, учитывая выделение подгрупп исключительно с одним высоким риском, в то время как бóльшая часть пациенток с высоким риском имела его одновременно по нескольким исходам. Это необходимо учитывать при планировании будущих исследований.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На обязательном пренатальном скрининге 1-го триместра с использованием программы «Astraia Obstetrics» к группе высокого риска по развитию ХА, ПЭ, ЗРП и ПР отнесено 18,53% обследованных, у значительной части из которых одновременно регистрировался высокий риск для нескольких исходов. Установлена ассоциация между высоким риском по всем изученным исходам и АГ I и II ст., ВРВНК, опухолями яичников в анамнезе. В подгруппах высокого риска по ХА, ПЭ и ЗРП отмечена бóльшая частота миомы матки и ЖДА по сравнению с контролем. Частота развития ЗРП и ПР статистически значимо выше, чем в контроле, не только в подгруппах по риску этих осложнений, но и в других подгруппах.

 

1. Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 1 ноября 2012 г. № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)».

2. Приказ Департамента здравоохранения г. Москвы от 14.06.2013 № 600 (ред. от 12.03.2015) «О совершенствовании организации пренатальной (дородовой) диагностики нарушений развития плода/ребенка».

3. Министерство здравоохранения Алтайского края. http://zdravalt.ru/society-and-us/news/uvidet-vsye-chto-vkhoditv-kazhdyy-iz-tryekh-obyazatelnykh-v-period-beremennostiskriningov-i-pochem/ (дата обращения: 15.05.2020).

Список литературы

1. Livrinova V., Petrov I., Samardziski I., et al. Clinical importance of low level of PAPP-a in first trimester of pregnancy — an obstetrical dilemma in chromomally normal fetus. 2019; 7(9): 1475–79. https://doi.org/10.3889/oamjms.2019.384 PMID: 31198458

2. Акушерство: Национальное руководство. Под ред. Г.М. Савельевой, Г.Т. Сухих, В.Н. Серова, В.Е. Радзинского. М.: ГЭОТАР-Медиа. 2019; 1080.

3. Радзинский В. Е. Акушерская агрессия, v. 2.0. М.: Издательство журнала StatusPraesens. 2017; 872.

4. Usta I.M., Zoorob D., Abu-Musa A., et al. Obstetric outcome of teenage pregnancies compared with adult pregnancies. 2008; 87(2): 178–83. https://doi.org/10.1080/00016340701803282 PMID: 18231885

5. Ciancimino L., Laganà A.S., Chiofalo B., et al. Would it be too late? A retrospective case-control analysis to evaluate maternalfetal outcomes in advanced maternal age. 2014; 290(6): 1109–14. https://doi.org/10.1007/s00404-014-3367-5 PMID: 25027820

6. Langley S. A Nutrition Screening Form for Female Infertility Patients. 2014; 75(4): 195–201. https://doi.org/10.3148/cjdpr-2014-024 PMID: 26067073

7. Диагностика и лечение сердечно-сосудистых заболеваний при беременности 2018. Национальные рекомендации. Российский кардиологический журнал. 2018; 3(155): 91–134. http://dx.doi.org/10.15829/1560-4071-2018-3-91-134

8. Стуклов Н.И. Железодефицитная анемия в практике гинеколога. Алгоритмы диагностики, профилактики и лечения. Акушерство и гинекология. 2016; 7: 99–104. http://doi.org/10.18565/aig.2016.7.99-104

9. Farkash E., Weintraub A.Y., Sergienko R., et al. Acute antepartum pyelonephritis in pregnancy: a critical analysis of risk factors and outcomes. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol. 2012; 162(1): 24–7. https://doi.org/10.1016/j.ejogrb.2012.01.024 PMID: 22381037

10. Matuszkiewicz-Rowińska J., Małyszko J., Wieliczko M. Urinary tract infections in pregnancy: old and new unresolved diagnostic and therapeutic problems. Arch Med Sci. 2015; 11(1): 67–77. https://doi.org/10.5114/aoms.2013.39202 PMID: 25861291

11. Mason E., Chandra-Mouli V., Baltag V., et al. Preconception care: advancing from ‘important to do and can be done’ to ‘is being done and is making a difference’. Reproductive health. 2014; 11 (Suppl 3): S8. https://doi.org/10.1186/1742-4755-11-S3-S8 PMID: 25415261

12. Dean S.V., Imam A.M., Lassi Z.S., Bhutta Z.A. Importance of intervening in the preconception period to impact pregnancy outcomes. 2013; 74: 63–73. https://doi.org/10.1159/000348402 PMID: 23887104

13. Dean S.V., Lassi Z.S., Imam A.M., Bhutta Z.A. Preconception care: closing the gap in the continuum of care to accelerate improvements in maternal, newborn and child health. Reprod Health. 2014; 11(Suppl 3): S1. https://doi.org/10.1186/1742-4755-11-S3- S1 PMID: 25414942

14. Тихомиров А.Л., Сарсания С.И. Проблема железодефицитной анемии у женщин: пути решения. РМЖ. Мать и дитя. 2020; 1: 44–50. https://doi.org/10.32364/2618-8430-2020-3-1-44-50

15. O’Gorman N., Wright D., Poon L.C., et al. Accuracy of competing-risks model in screening for pre-eclampsia by maternal factors and biomarkers at 11–13 weeks’ gestation. Ultrasound Obstet Gynecol. 2017 Jun; 49(6): 751–5. https://doi.org/10.1002/uog.17399 PMID: 28067011

16. Panaitescu A.M., Baschat A.A., Akolekar R., et al. Association of chronic hypertension with birth of small-for-gestational-age neonate. Ultrasound Obstet Gynecol. 2017 Sep; 50(3): 361–6. https://doi.org/10.1002/uog.17553 PMID: 28636133

17. Panaitescu A. M., Syngelaki A., Prodan N., et al. Chronic hypertension and adverse pregnancy outcome: a cohort study. Ultrasound Obstet Gynecol. 2017 Aug; 50(2): 228–35. https://doi.org/10.1002/uog.17493 PMID: 28436175

18. Безнощенко Г.Б., Кравченко Е.Н., Цуканов Ю.Т. и др. Варикозная болезнь у беременных: особенности гестационного периода, флебогемодинамика малого таза и нижних конечностей. Российский вестник акушера-гинеколога. 2016; 16(3): 4–8. https://doi.org/10.17116/rosakush20161634-8

19. Cordina M., Marianna S., Fernandez M., et al. Maternal hemoglobin at 27-29 weeks’ gestation and severity of pre-eclampsia. J Matern Fetal Neonatal Med. 2015 Sep; 28(13): 1575–80. https://doi.org/10.3109/14767058.2014.961006 PMID: 25184521


Об авторах

П. М. Самчук
ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет); ГБУЗ города Москвы «Городская клиническая больница им. В. В. Вересаева» Департамента здравоохранения города Москвы
Россия

Самчук Петр Михайлович, д-р мед. наук, профессор кафедры акушерства и гинекологии № 1; руководитель Университетской клиники перинатального акушерства при ГБУЗ «Городская клиническая больница им. В.В. Вересаева» ДЗМ

ул. Трубецкая, д. 8, стр. 2, г. Москва, 119991

ул. Лобненская, д. 10, г. Москва, 127644

+7 (916) 457-49-49



А. И. Ищенко
ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет)
Россия
Ищенко Анатолий Иванович, д-р мед. наук, профессор, зав. кафедрой акушерства и гинекологии № 1; директор клиники акушерства и гинекологии им. В.Ф. Снегирёваул. Трубецкая, д. 8, стр. 2, г. Москва, 119991


Э. Л. Азоева
ГБУЗ города Москвы «Городская клиническая больница им. В. В. Вересаева» Департамента здравоохранения города Москвы

Азоева Эвелина Лазаревна, соискатель кафедры акушерства и гинекологии № 1 ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет); врач акушергинеколог, заведующая операционным отделением филиала 

ул. Лобненская, д. 10, г. Москва, 127644



Для цитирования:


Самчук П.М., Ищенко А.И., Азоева Э.Л. Влияние материнских репродуктивных факторов на показатели пренатального скрининга в первом триместре. Сеченовский вестник. 2020;11(3):37-46. https://doi.org/10.47093/2218-7332.2020.11.3.37-46

For citation:


Samchuk P.M., Ishchenko A.I., Azoeva E.L. Effect of maternal reproductive factors on prenatal screening rates in the first trimester. Sechenov Medical Journal. 2020;11(3):37-46. (In Russ.) https://doi.org/10.47093/2218-7332.2020.11.3.37-46

Просмотров: 527


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2218-7332 (Print)
ISSN 2658-3348 (Online)